Доменная игра. Кенхельм. Ход 1й

 

Год Господень 686-й. 

Воздух Британии пропитан запахом старого пожарища и мокрой земли. Я, Кенхельм, видел достаточно смертей в королевских рядах, чтобы понять: если закон молчит, за него должен говорить меч.

Чужой мир на нашей земле

Мы вошли в Банну под серым небом, которое, казалось, вот-вот разродится дождем. От былого величия крепости остались лишь изгрызенные временем зубы камней, в тени которых, точно крысы, ютятся крестьяне. Жалкое зрелище.

Они рассказали мне правду, от которой веет позором для нашего края. Знаешь, кто навел здесь порядок? Не люди нашего элдормена Уиллы. Границу перешли воины Этельлеоды. Они вздернули местных заводил, перебили шваль, возомнившую себя хозяевами дорог, а остальных увели в цепях. Крестьяне крестятся и говорят: «На всё воля Божья». Но я видел в их глазах не только набожность, но и горькую насмешку. Им плевать, кому кланяться, лишь бы их не резали по ночам. То, что Уилла бросил эти земли на произвол соседа — знак слабости, который пахнет кровью сильнее, чем свежая рана. За Валом же, по их словам, всё еще рыщет нечисть и те, кто хуже любого зверя.

Холодная встреча в руинах

Виндоланда встретила нас мертвой тишиной. Эти руины стоят так долго, что кажется, будто сами камни забыли язык людей. Но тишина была обманчивой.

Мы наткнулись на патруль — полтора десятка легких всадников. Командовала ими женщина по имени Квиквульфа. Редкое имя, острый взгляд. Мы застали их врасплох — мои люди умеют ступать тихо, когда того требует нужда. Сталь была обнажена, но до дела не дошло. Квиквульфа не из трусливых, но и не дура: против моих отрядов её пятнадцать клинков — лишь зубочистки.

Она сказала, что служит тэну Станхельму. Его владения южнее, в холмах. Они искали бродяг, что облюбовали эти развалины для зимовки, но ушли ни с чем. Мы разошлись миром, но я кожей чувствовал их взгляды. Станхельм приглядывает за пустошами. Нам стоит помнить об этом, когда мы начнем вбивать свои столбы в эту землю.

Город закрытых дверей

Но самое горькое ждало меня в Каэр Луэль. Я шел туда не как проситель, а как человек, готовый взять на свои плечи груз, который элдормен выронил из рук.

Меня не просто не выслушали — меня не захотели видеть. Придворные псы и стража скалились так, будто я принес с собой чуму, а не предложение о верности. В воздухе пахло не гостеприимством, а заточенной сталью. Когда я попытался настоять на своем, рука начальника стражи легла на эфес, а в тенях галерей шевельнулись арбалетчики.

Я ветеран, я знаю, когда пахнет засадой. Чтобы сохранить жизни моих людей и свою собственную, мне пришлось уйти, глотая пыль и ярость. В Каэр Луэль не ищут защитников границ. Там ищут покорности или забвения.

Земли заброшены. Соседи вешают разбойников на наших дорогах, тэны из холмов шлют патрули в наши руины, а элдормен заперся в своем зале, как старый скупой крот. Мои люди верны мне, но нам нужно имя и право, иначе мы так и останемся дезертирами в глазах закона.