Дейв Арнесон и новый вид Игры
Пока я сосредоточен на завершении второго издания Thousand Suns (отсюда и мое затянувшееся отсутствие с регулярными записями здесь), я тем не менее твердо решил, что в этом году не забуду отметить день рождения Дэйва Арнесона, как слишком часто забывал в прошлом. Вместо того чтобы пересказывать, почему я раз за разом допускаю именно эту ошибку, я решил, что полезнее будет рассмотреть лишь одну из множества причин, по которым Арнесон заслуживает памяти не только в этот день, 79-ю годовщину его рождения.
Гэри Гайгэкс оставил после себя огромный корпус текстов, по которым мы можем напрямую знакомиться с его идеями и вкладом в хобби, а наследие Арнесона более неуловимо. Он, конечно, писал и публиковал, но я бы утверждал, что его величайший вклад в историю хобби связан не с написанным, а с тем, что произошло еще до того, как были записаны какие-либо правила. Это происходило за его столом, когда он водил Блэкмур и многие другие игры для своих друзей в Твин-Ситис. Более того, я пойду на шаг дальше и предположу, что одним из величайших вкладов Арнесона в хобби был его способ мышления о том, чем может быть игра.
Когда Арнесон начал средневековую фэнтезийную кампанию, ставшую Блэкмуром, ролевых игр в нашем сегодняшнем понимании, очевидно, еще не существовало. Были варгеймы, некоторые из которых связывали отдельные сражения или столкновения с более крупным конфликтом. Были также замечательные эксперименты Дэвида Уэсли под названием «Браунштейн», в которых игроки брали на себя индивидуальные роли и преследовали собственные, порой противоречащие друг другу цели под надзором рефери. Было и бесчисленное множество фэнтезийных историй, на которые можно было опереться, не говоря уже о многих других исходных материалах, из которых в итоге были созданы ролевые игры. Но не было книги правил, объясняющей, как все это соединить, — впрочем, это не помешало Арнесону сделать это в любом случае.
Оглядываясь назад спустя более полувека, очень легко увидеть развитие ролевых игр как череду нововведений: отдельные персонажи, очки опыта и уровни, подземелья и так далее. Люди, более сведущие, чем я, проделали большую работу по выяснению того, кто первым привнес тот или иной элемент и когда. Я нахожу такие вопросы интересными, как должен хорошо знать любой, кто читал этот блог. И все же я иногда задаюсь вопросом, не мешает ли чрезмерная сосредоточенность на них заметить нечто более фундаментальное в достижении Арнесона, а именно то, что Блэкмур был не просто набором игровых механик. Он был местом.
Неделю за неделей игроки возвращались в «странный анклав» в «славном болоте» между Великим Королевством и грозным Яйцом Кута. Их персонажи исследовали его и сражались в нем, плели в нем интриги и, пожалуй, что важнее всего, меняли его своими действиями. Что-то происходило, когда они отправлялись в подземелья под замком Блэкмур, но подземелья не были всей игрой. Снаружи был мир, полный правителей, фракций и чудовищ. В Блэкмуре действия игроков имели долгосрочные последствия, и Арнесон использовал эти последствия как отправные точки для последующих сессий. Таким образом Блэкмур, это воображаемое место, накапливал историю, которую никто, даже сам Арнесон, не мог предугадать заранее.
С точки зрения сегодняшнего дня это звучит совершенно обыденно, потому что лежит в основе того, как многие из нас понимают ролевые игры сейчас. Следовательно, нам трудно осознать, насколько необычным это было в то время. Подумайте: «традиционная» игра целиком ограничена своими правилами. Даже сложный варгейм пытается заранее определить, что может произойти и как это будет разрешаться. Блэкмур Арнесона был основан на чем-то совсем ином. Это была игра, границы которой могли расширяться всякий раз, когда игроки пытались сделать то, чего никто еще не предвидел.
Рефери описывает мир и изображает его обитателей. Он знает то, чего не знают игроки. Он также решает, что произойдет, когда правила не дают очевидного ответа. Но что еще важнее, он берет неожиданные поступки игроков и включает их в развивающийся мир, который они создают вместе. Их успехи, неудачи, замыслы, ошибки и нелепые идеи — все это становится фактами, с которыми всем впоследствии приходится считаться. При таком понимании игры правила необходимы, но не верховны. Скорее, это инструменты, которые рефери и игроки используют для взаимодействия с воображаемым миром, всегда превосходящим по размеру процедуры, используемые для его описания.
В этом и состоит непреходящее наследие Дэйва Арнесона: представление о рефери и кампании, которое, родившись из миниатюрного варгейминга, вышло за его пределы. По рассказам о ранней кампании Блэкмура у меня складывается впечатление, что Арнесон постоянно что-то подправлял. Его представление и о правилах, и о самой кампании находилось в состоянии постоянного движения, что вполне закономерно. Он делал нечто новое и потому не мог обладать законченной теорией ролевых игр. У него была кампания, которую нужно было вести для друзей, и, если кто-то из них хотел попробовать нечто неожиданное, ему требовался какой-то способ определить, что произойдет дальше.
Сегодня в хобби существует больше правил, чем Арнесон мог вообразить в начале 1970-х. Есть системы, охватывающие практически любой жанр и стиль игры, некоторые из них совершенствовались десятилетиями. Есть и бесчисленные книги, объясняющие почти все аспекты ведения ролевых кампаний, какие только можно себе представить (и некоторые, которые, вероятно, и представить нельзя). И все же все это накопленное знание порой заслоняет прекрасно простую мысль, лежащую в основе того, что открыли Арнесон и его игроки: вам не нужно заранее знать, чем станет кампания.
Что вам действительно нужно, так это место. Вам нужно, чтобы там происходило что-нибудь интересное, и нужны игроки, готовые с этим взаимодействовать. И да, вам нужны правила для разрешения того, что вы можете предвидеть, но также нужен рефери, готовый принимать решения относительно того, чего вы предвидеть не можете. В конце концов, персонажи отправятся куда-то, куда вы не ожидали. Они заинтересуются NPC, которого вы придумали пять минут назад, и проигнорируют того, который, как вы думали, привлечет их внимание. Они выстроят планы, для которых нет правил. Когда это случится, вы бросаете кости, обдумываете последствия, а затем приносите эти последствия за стол на следующей сессии. Медленно, почти незаметно для всех, вы приводите мир к существованию.
Именно эту часть наследия Дэйва Арнесона я считаю наиболее достойной памяти в его день рождения. Блэкмур показал, что игра не обязана полностью содержаться в своих правилах. Всегда будет что-то за краем карты, что-то, чего рефери еще не вообразил, и что тем не менее заинтересует игроков так, как никто не предвидел. Это тот тип игры, который может расти только через игру. Величайшим вкладом Дэйва Арнесона было открытие нового вида игры, в которой рефери создает мир, запускает его и затем отказывается от контроля над тем, куда этот мир пойдет. Игроки действуют, рефери реагирует; мир меняется в результате. Все, включая рефери, узнают, что будет дальше.
С днем рождения, Дэйв! Спасибо, что подарил нам новый вид игры, которая удерживает мое внимание уже более сорока лет и, как я ожидаю, будет делать это еще многие годы.
Комментарии
Отправить комментарий